— UL-PEOPLE.ru

Князь «Дружины Витязь» Антон Пешне

«Славен Ульяновск не только изобретателями, лицедеями, да красавицами-рукодельницами. Славен наш город богатырями могучими». Так и только так можно начать рассказ об ульяновце Антоне ПЕШНЕ – историке, мастере исторического фехтования и князе “Дружины Витязь».

Большинство из нас видели красочные выступления на площадях города, когда толпа средневековых ратников бьется на звенящем оружии, а вокруг летят искры. Несмотря на то, что многим такие бои кажутся чем-то сродни выступлениям народных ансамблей, это тяжелый и серьезный спорт. Антон Пешне – один из тех, кто стоял у истоков исторического фехтования в Ульяновске.

- Как получилось, что ты попал в такой вроде бы непопулярный спорт?

-  Меня всегда тянуло к чему-то интересному, и из всех возможный профессий я избрал для себя стезю доброго и быстрого дела. По образованию я учитель истории, а дополнительная профессия – тренер-инструктор по рукопашному бою. Всегда хотел не только словом и знаниями, но и личным сильным примером, показывать и объяснять детям что, да как, да почему.

Я занимался и каратэ, и другими восточными техниками, а потом встретил человека, которого зовут Руслан Слепов, и он мне объяснил, что восток – это восток, но мы-то вот здесь живем, мы здесь родились. Здесь и пригодились. С тех пор я для себя поставил, что богатырские забавы – забавами, а богатырское дело оно трудное, постоянное, но оно здесь. Так я и взял в руки меч и щит.

- Помнишь, как в первый раз вышел на турнир?

- Вот самый-самый первый не запомнился, а в 1994 году я вышел на ристалище всероссийского рыцарского турнира в городе Белгород. Вот это было «мясо»! Я тогда прошел эту «железную мясорубку» и занял третье место.

- А где вы берете доспехи, мечи?

- Доспехи и мечи поначалу делали сами. С высоты сегодняшнего дня я понимаю, что все это выглядело достаточно примитивно, но тогда казалось, что все очень и очень круто. Мечи делали из лыж, копья из палок для «гуманизирования» надевая на них пластиковые бутылки. Доспехи из кожзама и жестянок.  А потом начали детальнее изучать исторические доспехи, научились плести кольчуги, делать кожаные доспехи, появились кузнецы, которые ковали нам мечи. Тогда существовал единственный клуб «Дружина Рысь, который занимался историческим фехтованием  и имел достаточно хорошую репутацию в российских масштабах.

- Как семья отнеслась к твоему увлечению Средневековьем?

-  Я свою супругу Елену встретил в дружине. Она у меня красавица. Нельзя было не обратить на нее внимания. Она очень даже неплохо в свое время сражалась на копьях, очень грамотно постреливала из лука. В 95-м году родилось дитя нашей любви, Кирилл, которого теперь все зовут княжич, так как я ношу скромный титул князя.

- Скромный?

- Кстати, хочу заострить свое внимание на этом титуле. Дело в том, что князь – это не какой-то повод гордиться, кичиться и пыхтеть, что я тут самый крутой. На самом деле слово князь происходит от двух древних слов кон и аз. «Аз» –  начало, то есть я стою в начале дружины. Князь – это, на самом деле, тяжелая работа руководителя, на чьи плечи ложатся все проблемы, начиная от проблем с помещением и заканчивая тараканами в этих помещениях. Это огромная ответственность в первую очередь, а то, что это какой-то там титул – это дело десятое. Просто поскольку у нас клуб строится по принципу русской военной дружины, то назваться президентом было бы как-то странно.

- А как ты стал князем собственной дружины?

-  Уйдя в середине 90-х из дружины «Рысь», я и несколько парней примерно год-полгода пребывали в своих делах: где-то работали, где-то зарабатывали и не думали, что когда-нибудь вернемся еще к фехтованию. Но как-то встретились и поняли, что просто изнываем без боев. Было тогда нас пятеро и решили мы, что будет у нас своя дружина, что нужно делать свой клуб. Ну, как-то незаметно так «спихнули» всю ответственность на меня, и пришлось делать.

- Я знаю, что ты тяжело болел? Даже ходил какое-то время с палочкой. Что произошло?

- Ситуация была не очень лицеприятная. Началось с того, что я еще в 9-м классе тупо простудил спину. А потом усугубил, когда я работал в фильтровочном цехе пивзавода. Там приходилось передвигать большие и массивные детали, к тому же пивоварение требует холода и влажности, которые должны постоянно сохраняться в помещении. Для организма это все было хуже некуда. В результате, куски межпозвоночного хряща впились в седалищный нерв, и просто отнялись ноги.

- И как ты выкарабкался?

- Большое спасибо моей супруге, которой пригодилось на практике ее медицинское образование. Неделю она мужественно колола меня обезболивающими лекарствами, а потом, наконец-то, ей удалось договориться об операции.

- Как все прошло?

- Получилось так, что проблемы со здоровьем, которые раньше лечились лекарствами, вызвали язву, которая после операции обострилась. К тому же, когда проветривали помещение в больнице, меня умудрились простудить.

И вот тогда в полубредовом состоянии на больничной койке я увидел сон: темное осеннее поле, лесок вдали и голос, который мне говорит: «Ну что? Идем?» А я отнекиваюсь: «Нет, ты что, у меня ж сын еще маленький. Надо его вырастить сначала». И вот после этого сна я и пошел постепенно на поправку.

- Что помогало тогда держаться и карабкаться к выздоровлению?

- Моя любимая майка – это майка с надписью: «Никогда не сдавайся»; и  картинкой, где цапля заглатывает лягушку, а та в это время схватила ее за горло и пытается душить. Хочешь жить – улыбайся, тебе больно – скалься. Потому что на одном конце находится хорошее самочувствие, на другом – прекрасное настроение. То есть если у тебя хорошее самочувствие, то у тебя прекрасное настроение, но ведь можно процесс запустить и в обратную сторону. Заставь себя улыбаться и самочувствие будет повышаться.

Чтобы что-то перебороть и чего-то достичь, надо сделать над собой усилие. Только не нужно путать усилие над собой и насилие над собой. Любое усилие оно идет во благо, а любое насилие во зло. Что психологически, что физически. Грань эта очень тонка, главное разглядеть ее и не переступить. Вот на том стараюсь и жить с тех пор.

- Что сейчас происходит в твоей жизни?

- Моя личная жизнь и жизнь дружины всегда была связана. Поэтому гармония в этом сосуществовании всегда была для меня очень важна. Слава Богу,  супруга понимает меня и поддерживает. Хоть и отошла от дружинных дел (сейчас получает высшее медицинское образование в Самаре), но иногда ездит на фестивали и турниры со мной.

- А сын занимается?

- Он у меня с 14-ти лет бьется на железном оружии (есть еще и, так называемое, игровое – облегченные варианты холодного оружия из титана и текстолита). Сейчас у него в копилке есть уже несколько призовых мест в юниорском классе.  Рубиться ему нравится, он с удовольствием надевает доспех. Кроме того, сейчас, выйди я с ним рубиться на очки, не исключено, что он бы меня сделал!

- А у тебя сейчас какая основная роль?

- Я судья и наставник. С 93-года я стою на ристалище в судействе.  Стаж в этом виде спорта у меня уже 18 лет. Судейское дело достаточно сложное и ответственное, в данный момент я вот уже второй год состою главным судьей Федерации исторического фехтования России. Приходится часто ездить в Москву, судить там, в том числе и самый титулованный, скажем так турнир, «Меч России». Вообще в России проходит куча турниров и соревнований.  При желании можно круглогодично по ним кататься.

- А наставник?

- В клубе исторического фехтования «Дружина Витязь» сейчас постоянно занимается человек пятнадцать взрослых и несколько детских групп, которые я веду как педагог дополнительного образования. А вообще в дружине человек 50, наверное. Единственное, что меня немного беспокоит – это тенденция занимающихся ребят, что они стали менее романтичны, идеалистичны. Для них историческое фехтование – это больше спорт, у них больше потребительский интерес и к реконструкции. Хотя, может быть, это просто я старею, и

начинаю ворчать на молодое поколение.  Хотя они не понимают много исторических моментов: почему нужно делать вот так, а нет так, почему, например, нужно заниматься обязательно в историчной льняной рубахе, а не в спортивном костюме. Я все им объясняю, рассказываю.

- Уроков истории, как учитель, еще не проводишь?

- Пока нет. Но мы же общаемся еще, а не только тренируемся. Мы пьем чай, беседуем и я рассказываю то, что им интересно. Конечно, в основном – это история военного дела.

- Какой исторический период затрагиваешь в беседах?

- Если раньше я был фанатом средневековья, и мог много и постоянно говорить только о нем. То теперь все стало гораздо шире. Меня интересует и история Второй мировой войны, и история локальных конфликтов. У нас вот здесь вот есть точные небоевые копии огнестрельного оружия разных времен, в том числе и знаменитый «калашников». Ребята учатся его разбирать-собирать. Учу их быть воинами.

И сам стараюсь быть воином. Естественно, подаю личный пример, потому что какие бы красивые слова я им не говорил, они поверят лишь тому, что увидят. Поэтому я стою на таких позициях, что воровать нехорошо, материться нельзя, и сам. Кстати, не матерюсь, что нужно быть сильным, уметь отвечать за свои поступки и  так далее.

Текст – Катерина Лобос
Фото из личных архивов Антона Пешне